Яндекс.Погода

вторник, 19 октября

пасмурно+2 °C

Сейчас в эфире

РАДИО 1 - ПЕРВОЕ ПОДМОСКОВНОЕ РАДИО

Памяти озерчан - героев Первой мировой войны

11 янв. 2021 г., 15:32

Просмотры: 1416


Вступительное слово автора Валерия Ивановича Овсянникова*:

Историческая память народа обладает своей, независимой от  каких-либо прочих обстоятельств силой, возвращающей нас к нашему прошлому. Первая мировая война, как и война 1941-1945 гг., которую, в свое время, наши деды и прадеды называли Отечественной  войной, многие годы оставалась  не до конца прочитанной страницей нашей истории. Считалось,  что это война  царизма, чуждая русскому народу. При том умалчивалось, что Россия войны не хотела, но её втянули в мировую бойню политические  круги, стремившиеся к мировому господству, а Российская империя стояла у них преградой на этом пути.

Сегодня хотелось бы подумать о том, что политика политикой, но во всех бойнях гибли русские мужики. Они мало понимали в политических хитросплетениях, но знали, что идут в бой за царя, за Родину, за веру – высшие ценности их жизни. Вот оно земное воплощение Святой Троицы.

Представляем фрагмент романа В.И.Овсянникова «На взлёте»

Вечерело, когда в Речки прискакал вестовой. Прохожие останавливались, рассматривая его и соображая, чего это он на ночь глядя прискакал.

– Беда, отвечал он на вопросы, не останавливаясь у вопрошавших и мчался дальше.

– Вставайте, люди по домам! Беда пришла ко всем и к вам!

– Беда? – в недоумении вторили люди. – Какая такая беда? Откуда ей взяться?

Вскоре ударил вечевой колокол. Его тревожный голос в неурочный час не оставлял сомнений: беда. Вот тебе, нате, жили не тужили, век беда не шаталась, а к нам прикатилась. Бросив дела, народ бежал на соборную площадь, где кучковался в ожидании старосты и нарочного. На устах у всех было одно: «Беда!»

– Не кстати беда прибедилась. Об уборочной думать надо.

– Не было печали, да черти накачали.

– Погодите вы чертей вспоминать на ночь глядя. Где наша не пропадала? Беду бедовать не привыкать. Выбедуемся и мы. Вода прошла, и беда прошла.

– Не хмель беда, похмелье. 

– Тихо, тихо вы. Староста пришел.

– Мужики! – кликнул староста. – Приготовьтесь выслушать, – он снял шапку. – Дождались, беда пришла… Война.

По кругу прошел взволнованный гомон:

– Во-на, какая она беда-то. Кому же неймется на сей раз?

– А на сей раз неймется немчуре, – объявил староста.

– Давно их не слыхали и не видали. Мало нам турка под боком. Что фрицы-колбасники, опять проголодались, как те вороны, что шастают по чужим полям? Буженины нашей захотелось, да окороков копченых?

– Видали мы таких. Победим и этих. 

– Пробедуешь…, а урожай-то кто убирать будет? Ребятишек загребут, а беда не живет одна. Одну беду сбудешь, всех бед не перебедуешь.

– Что ни говорите, мужики, – продолжал староста, а от беды не уйдешь. Пришла беда, отворяй ворота. Вот послушайте, что скажет посыльный.

Посыльный зачитывал указ о всеобщей мобилизации.

– Так-то вот, – подытожил староста, – завтра к обеду мужики сами все приходите и приводите сыновей, жребий тянуть будем. Всем быть обязательно, не наводите на грех детей прятать. Оставляйте по грамотному доверенному от двадцати пяти дворов на сверку списков и расходитесь.

– Вот так беда, – мужики не спешили расходиться. Обсуждали своих доверенных в комиссию, обсуждали новость.

– Эта беда не беда, только б больше не было. Немец, он где? От нас далече, глядишь, до нас и не докатиться.

– Он-то может и не докатиться, а сынов побьет, чтоб ему ни дна, на покрышки. Беда идет, беду ведет, а третья погоняет.

– Как хотите, мужики судите, а беда лиха, полы шинели заверни, а там пошел солдатик и никуда не денешься.

– Прощай! Труба зовет.

– Да уж, беда не соседова жена, ее просто так не сбудешь. 

*  *  *

Новобранцы прибывали на озерский вокзал, где из них формировали команды и отправляли в уездную Коломну, откуда они следовали на Запад, в учебный лагеря. Вокзал был полон народу, и не только призывников, но и провожатых. Многие из них были в подпитии, а кто-то и откровенно пьян. Среди отбывавших и провожавших мелькали и лица речицких. Для порядку вокзал и прилегающая к нему площадь были оцеплены казаками. За всем столпотворением присматривали офицеры, старшие из них внимательно наблюдали за происходящим и отдавали команды младшим, те сломя голову бежали исполнять поручения. Во всем ощущалась привычная тому суетливая обстановка.

Два уже немолодых офицера, прогуливаясь по перрону вели между собой размеренную беседу. 

– Как вам, князь, новый набор? – спросил один из них.

– Я думаю о молодежи. Как-то так получается, что стоит подрасти новому поколению, так какая никакая война для них завсегда сыщется. А потом всякие там критики начинают травить баланду будто русский человек никчемен в делах хозяйственных. Откуда же чему взяться? Смотрите, каких молодцов вырвали из дел хозяйственных и торговых. Я смотрела призывные листы: многие из них грамотные, начали приобщаться к хозяйству, ремеслу. Половину, не менее из них убьют на фронте. Столько же из тех, кто вернется живым вернутся калеками и больными. Какое здесь хозяйство? Только и остается, что водку пить и на паперти стоять. Посмотрите, как они прощаются. Русский солдат и все окружающие определенно уверены в том, что раз война – значит смерть. 

 – Да, уж. Главное не опозориться, не осрамиться со своей ротой, а умереть красиво. Ведь суждено умереть один раз и как красиво ведь умереть за Родину на поле брани. 

Для того и война, чтобы людей убивали. Обратите внимание вон на того крестьянина с Георгием на груди. Наверное, в японскую получил. Как он истово отвешивает поклоны на четыре стороны. Я однажды слышал, как один крестьянин после команда «По вагонам», оглядел светлое, яркое летнее небо, воскликнул: «Прощай, белый свет…».

– Да, уж, солдатики подобрались бравые, многие уже с Георгиями за японскую, а унтер-офицеров сколько? Куда их столько собрали, на всех и взводов не хватит.

– Зато полки и батальоны будут отменные, все и всех сметут, только прикажи. А вот будут ли кому приказывать? Вы гляньте, кто дивизиями и армиями командует?

– Не знаю …, это не моего ума, конечно дело, но какие-то сомнения иногда посещают насчет господ старших офицеров. Вид у них, как на народ собрались.

 Раздалась команда: «На посадку становись». Младшие чины засвистели в свои свистки и приступили к построению своих команд напротив вагонов. И в это время раздался тогда еще мало известный марш «Прощание славянки», который исполнял духовой оркестр пожарной дружины Озер под руководством брандмейстера М.Ф. Щербакова:

На заре сыграют трубы

И солдаты встанут в строй

Поцелуем жадным в губы

Распрощаюсь я с тобой.

Марш «Прощание славянки» с началом войны встал в первые ряды великолепной русской военной музыки. С каждым днем мобилизации и войны все больше и глубже проникал он в души человеческие. Происходило это, наверное, потому, что люди слушали его ушами, а слышали самой душой. Бывает и так, что человек слушает, а душа его не слышит – грош цена такой музыке, баловство одно.

Марш был написан Василием Ивановичем Агаповым в 1912 году под впечатлением от происходившей тогда войны на Балканах. В то время он служил в 7-м запасном кавалерийском полку в Тамбове. Уже в старости он писал: «Марш «Прощание славянки» был мною написан накануне 1-й мировой войны под влиянием предшествующих событий на Балканах, когда Турция агрессивно напала на мирные Балканские государства. Марш посвящен женщинам-славянкам, провожающим своих сыновей, мужей и братьев на священную защиту Родины. В мелодии отражено лирически-мужественное прощание. Я преследовал цель, чтобы она была проста и понятна всем. Марш – патриотический».

Марш действительно стал понятен всем и символом патриотизма. Мало у кого выдерживают нервы слушать его без слез: с годами уж больно много он впитал в себя героизма русского солдата, горя и лишений русских женщин, смерти и крови в войнах, в которых он участвовал.

Началась посадка в вагоны, а труба оркестра вместе со всеми отбывавшими в полный голос прощалась с любимыми, с женами и детьми, Отчим краем, у родителей и всех остальных просила прощения – одна за всех и грехи каждого.

Прощай, отчий край, 

Ты нас вспоминай,

Прощай, милый взгляд,

Прости-прощай, прости-прощай...

Наступает минута прощания, 

Ты глядишь мне тревожно в глаза,

И ловлю я родное дыхание,

А вдали уже дышит гроза.

Заканчивались последние приготовления к отправке очередного поезда. Паровоз уже второй раз стравливал лишний пар. Солнечный день постепенно затягивали грозовые тучи, как бы на прощание готовые пролиться печальным дождем разлуки. Россия поднималась на войну, от которой мало кто ожидал чего доброго. Под мерный стук уходившего поезда оркестр продолжал играть прощальную, а провожавшие неохотно расходились по своим телегам и некоторые из них с какой-то тайной надеждой иногда еще оглядывались назад, но отсутствие поезда и пустующий перрон не оставляли теперь никаких надежд.

Война значит война.

Встань, Россия, беда приключилась,

Дух победы зовет: пора в бой!

И зовет нас на подвиг Россия, 

Ты бровей своих черных не хмурь!

Все мы – дети великой Державы,

Все мы помним заветы отцов

Ради Знамени, Чести и Славы

И все пойдем в священный бой.


*Родился в 1950 году в городе Озёры Московской области. 

Доктор исторических наук, почётный профессор Московского городского гуманитарного университета им. М.А.Шолохова, академик МАОО, "Заслуженный работник Высшей школы", награждён медалью  К.Д.Ушинского, М.А.Шолохова и др. 

Свою научную деятельность сочетает с литературным творчеством. Является членом Союза журналистов Москвы.

В свободное время пишет прозу, им опубликован роман «На взлете», сборник повестей и рассказов «Дорога к Храму».

546456.jpg

74545454.jpg

i_(2) (1).jpg

Фото предоставлены Евгенией Бакуняевой (Широковой).

Источник: https://ok.ru/kraevedoz/topic/152894960987088

Обсудить тему

Введите символы с картинки*
vshature