Яндекс.Погода

суббота, 18 сентября

пасмурно+7 °C

Сейчас в эфире

РАДИО 1 - ПЕРВОЕ ПОДМОСКОВНОЕ РАДИО

Любезное моё Отечество. Лагерный пруд

10 июля 2020 г., 8:36

Просмотры: 1847


Фото из архива Озёрского краеведческого музея им. А.П.Дорониной

Продолжаем публикации в рубрике «Любезное моё Отечество» к 95-летию города Озёры. 

Статья Юрия Харитонова «Лагерный пруд»

Прочитал стихотворение Сергей Маслюкова и нахлынули воспоминания той далёкой поры.

Спросите вы: Что это? Я отвечу вам:

 Это наше прошлое спит под толщей льда!

Снежная тропинка в никуда бежит.

В темноте теряется, будто наша жизнь.

 

Что прошло  то кануло. Сбудется ли вновь?

Как-то это странно всё. Что же там нас ждёт?

Всё же та тропинка с детства мне мила

И уходит в прошлое славное она.

 

Я не помню точно. Раньше это было.

Говорят там лодки по воде скользили.

Пионерский лагерь радовался жизни.

Были дети дороги для моей Отчизны!

 

Мы сюда купаться часто приходили.

Самодельной удочкой карасей ловили.

И по льду прозрачному мчались без труда.

Боже! Как же счастливы были мы тогда!

 

А теперь тропинки затерялся след.

Неужели в светлое нам дороги нет?

Сколько же осталось в памяти прудов?

Счастьем я обязан им, славить их готов!

 

Лагерный пруд – пруд нашего детства, пруд ребячьих шалостей и озорства, пруд, на котором мы делали робкие шаги по удерживанию тела на воде, осваивая первые известные всем пацанам стили плавания: «по-собачьи» и «саженки». 

Этот пруд – один из немногих, который до настоящего времени сохранился в черте города. Расположился он между недавно построенным Ледовым дворцом  и хозяйственными постройками ЦРБ с одной стороны и Высоким полем с другой. Никакого отношения к системе исправительно-трудовых учреждений Лагерный пруд не имеет и никогда не имел, а берёт своё происхождение от городского пионерского лагеря, который до 1958-59 годов располагался как раз на территории нынешнего парка «Дубки». 

Пионерский лагерь состоял из нескольких деревянных бараков, столовой с открытой террасой, подсобных помещений. В центре лагеря была площадка с флагштоком, на которой каждое утро под звуки пионерского горна и дробь барабанов поднимался пионерский флаг. Вечером он так же торжественно спускался, пионерские отряды расходились по баракам, готовясь ко сну.

Стены бараков и подсобных помещений, как и невысокая изгородь, вокруг пионерлагеря (куда же без неё) были обработаны из краскопульта побелкой на водяной основе (каждую весну бригада маляров занималась этой работой на протяжении нескольких дней). Перемахнуть через забор было просто, но побелка оставляла на майках и штанах предательский след, по которому легко опознавался нарушитель.

В тёплые летние дни пионервожатые выводили своих подопечных купаться на пруд, и пробиться тогда к купальне не было никакой возможности. Правда купались пионеры редко, видимо руководство опасалось несчастных случаев на воде и небезосновательно. Наш любимый Лагерный пруд имел довольно коварные места.

Единственная купальня с хорошим песчаным дном находилась с западной стороны пруда, как раз напротив больших скрипучих деревянных стадионных ворот. Да, в те далекие времена вход на стадион «Труд» был со стороны пруда, а если ориентироваться на сегодняшний день – то со стороны Ледового дворца. И довольно часто после футбольных баталий приезжие команды, да и местная тоже, шли ополоснуться на Лагерный пруд, так как душа на стадионе ещё не было, не говоря уж про горячую воду. И эти взрослые футболисты, которые с гиканьем и смехом купались в пруду, смывая пот и пыль только что законченного игрового сражения, казались нам, 8-9-летним подросткам, смотревших расширенными от счастья глазами на своих кумиров, мастерами из сборной СССР.  Вот такое почтение и уважение к футболу было в те времена в нашем городе.

С левой и правой стороны от купальни были обрывистые заиленные омуты. Если по песчаному дну купальни можно было идти 8-10 метров, постепенно погружаясь в воду, то в местах, где были омуты, дно уходило из-под ног через три-четыре шага. В этом месте, как правило, никто не купался, но заплывая туда, мы ныряли, стараясь достать дно ступнями.

Вода в омуте была прохладная, со дна поднимались какие-то пузырьки воздуха и кусочки тины, и если уж совсем честно, то было немного жутковато. Но ведь не будешь показывать перед сверстниками, да ещё перед девчонками свою боязнь, поэтому вскоре мы ныряли уже головой вперёд, зацепляя донный ил руками, демонстрируя тем самым свою сноровку и смелость. А глубина там доходила до трёх-четырёх метров.

Пруд подпитывался ручьём, который берёт своё начало возле туннеля под железной дорогой. Ручей был в ширину не более 60-80 см, но перешагнуть или перепрыгнуть его из-за илистых и всегда сырых берегов было не просто. 

Пруд на улице Лесной, который ещё называют «Цыганским» (братья Цыгановы, проживавшие неподалёку, являлись инициаторами его строительства) был сооружён лет пятьдесят назад.

Из Лагерного пруда, как и положено, в сторону поликлиники вытекал ручей, который во времена нашего детства не был ещё упрятан в бетонные трубы. Вдоль вытекающего ручья стоял жилой многосемейный деревянный барак, выкрашенный в светло-зелёный цвет. Он будет снесён в конце 50-х годов, а жители расселены в строящие двухэтажные дома квартала «Текстильщики» и в освобождаемые комнаты на ул. Челнок (район школы №6).

На Лагерном пруду были устроены несколько подмостков, с которых женщины полоскали бельё, а мы, когда женщин не было и подмостки были свободны, прыгали летом с них в воду. Но подмостки для удобства полоскания белья приподнимались над водой всего на 10-15 см, прыгать с них быстро наскучивало. Не тот эффект. Зимой вокруг мест для полоскания белья мужики вырубали проруби и постоянно следили, чтобы прорубь не затянуло льдом.

Довольно часто зимой можно было наблюдать такую картину: женщина, а иногда и мужчина несёт «мыкальник», т.е. большую корзину с выстиранным, как правило, белым бельём, а рядом идёт супруг (супруга), неся в руках топор или, в крайнем случае, волоча за собой на верёвке «пешню», для очистки проруби. И так как проруби почти ежедневно очищались ото льда, замора рыбы на Лагерном пруду практически не случалось.

Полоскать простыни да пододеяльники в проруби было довольно трудно. Женщины стояли на коленях, а вода при полоскании белья, несмотря на всю аккуратность, всё равно захлёстывала подмостки, образуя наледь, и моча одежду. Большинство из женщин на руки надевали диэлектрические резиновые перчатки, жесткие и грубые изделия советской промышленности, которые использовались на стройках, заводах и фабриках. Удержать при помощи таких перчаток белье в проруби было сложно, а уж выжать и того труднее. Но справлялись наши женщины и не роптали. Им прошедшим через рытьё окопов и противотанковых рвов, добычу торфа, заготовку и вывоз леса – стирка и полоскание белья трудности не представляли. Крепкие духом были наши матери и бабки.

Самым глубоким и жутким местом на пруду считался южный берег, тот, что был образован дамбой перекрывавший ручей. Места там были обрывистые, очень удачные для ловли рыбы, но не для купания. По дамбе проходила широкая наезженная грунтовая дорога для гужевого транспорта. По ней ездили и тяжелые «ЗиС», (Московский завод имени Сталина) с текстильного комбината.

Много историй было у Лагерного пруда. Помню, как водитель, привезший навоз в один из домов на ул. Заборной, пожилой мужик решил обмыть колёса у грузового ЗиСа. Заехал со стороны нынешнего морга, подал автомашину задом, а она сорвалась в обрыв и ушла полностью под воду. А на пассажирском месте сидел то ли внук шофера, то ли ещё какой-то родственник 11-12 лет.  Водитель выбрался самостоятельно, спас и пацана, а потом сидел на берегу и дрожащими руками крутил себе самокрутку, просыпая табак на мокрые брюки. Ту машину из пруда вытаскивали тракторами при помощи строп и тросов.

В конце 50-х годов шальной возчик Николай Б. жарким летним днём решил напоить молодую кобылку водой из пруда. Выпрягать лошадь из телеги, груженной стальными трубами, видимо, поленился. Всё с того же южного берега, завёл лошадь в пруд, она потянулась к воде, переступила ещё пару раз и тяжелая телега, двигаясь по инерции под уклон, подтолкнула кобылку под зад. Не сумев сдержать телегу, лошадь вместе с ней ушла глубоко под воду. А по берегу бегал возчик, размахивая руками, в которых змеёй извивался ненужный теперь кнут.

Очень гиблым местом считался ивняк и ольшаник, раскинувшийся небольшой рощицей (вот именно тогда это была небольшая рощица напротив домов 7-11 по ул. Овражной) в метрах 70-100 от впадения ручья в Лагерный пруд. Родители строго настрого запрещали нам подходить к той зелёной рощице. Почва там колыхалась под ногами даже в студеные зимние дни (зимой мы всё же пробовали «запретный плод»). 

Однажды в описываемое болото по недосмотру молодой хозяйки угодила корова. Она, основательно уже погрузившись в трясину, громко мычала. И столько жалости было в её предсмертном рёве, что мурашки бежали по коже. Был вечер тёплого летнего дня, после домашних дел, многие женщины сидели на лавочках возле своих домов и, услышав зазывной голос погибающей коровы, быстро настроили своих мужчин на оказание помощи животному. И вот уже кто с верёвкой, кто с вожжами и досками спешил народ к болоту. Семь или восемь мужиков собрались на берегу. Одного из них, молодого и ловкого, обвязали для страховки за пояс длиной верёвкой, и он полез к корове.  Поковырявшись и поныряв в болотную грязь, он подвязал верёвкой ей передние ноги, накинул вторую верёвку на рога. Мужики впряглись и под народную «Дубинушку» после нескольких неудачных попыток всё-таки вытянули ошалевшую животину на сухой берег.

На Лагерном пруду мы удили рыбу: карасей, окуньков и небольшую уклейку. Прийти и занять удобное «рыбное» местечко старались пораньше, ещё задолго до фабричного гудка, который будил своих работников на утреннюю смену, примерно в 5-20. Ровно в шесть утра оживал репродуктор на стадионе. Не имея часов, мы прислушивались к радио. Вот диктор Николай Гордеев вновь приглашает всех на утреннюю зарядку – значит время ближе к половине восьмого. А когда начиналась «Пионерская зорька», а это примерно уже 7:40, по-быстрому сматывали удочки, бежали домой, хватали портфель и неслись в школу. Успевали, но не всегда!

Вот таким был Лагерный пруд во времена нашего детства. С утра его берега пестрели рыбаками, которых было не менее десятка, а то и больше. Ближе к десяти часам на пруду появлялись первые подростки и детвора. Шум и гам стоял часов до девятнадцати, а в поздние вечерние часы на пруд подтягивались молодые супружеские пары, а также взрослые мужики и женщины. Находиться в эти часы на пруду подросткам считалось правилом плохого тона, и правило неукоснительно соблюдалась.

58755656.jpg

prud2.jpg

Обсудить тему

Введите символы с картинки*
vshature